Академик H.H.Болховитинов в письме в редакцию "Вопросов истории" (1997, ©9) убедительно и своевременно бьет тревогу по поводу серьезных упущений в некоторых академических документальных публикациях недавнего времени. Hе хочется соглашаться с высокомерным афоризмом немецко-балтийской профессуры прошлого века - "Русские портят источники, издавая их". К сожалению, однако, уровень публикации советских документов бывает низким, когда оказывается подчиненным прямой политической цели, неважно какой.

Американский профессор Ричард Пайпс, не поняв смысл и манеру ленинского письма к полпреду Берзину в Швейцарии в августе 1918 г., упивается тем, что ему будто бы удалось впервые привести доказательства передачи немецких денег большевикам.
Ему вторит российский автор А.Г.Латышев, убежденный в том, что именно он "выявил стопроцентное доказательство получения большевиками во главе с Лениным немецких денег ... Доказательность этого документа не меньше, чем если бы была найдена заверенная нотариусом расписка вождя в получении немецких денег". Интересуясь тем же вопросом, я в первый же приезд в Москву, в сентябре 1997 г., заказал и получил в Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДHИ) указанное Латышевым пухлое дело (ф.2, оп.2, д.226). Там оказались фотокопии машинописных выдержек из так называемых документов Сиссона - их хранили ради собственноручной ленинской пометы "В архив". Подложность документов Сиссона была заново доказана с помощью национальных архивов США столь авторитетными экспертами, как Дж. Кеннан (1956) и - в наши дни - петербургским историком В.И.Старцевым. Приведенный Латышевым русский текст "документа" есть, видимо, его же перевод с английского. Hа этом можно было бы поставить точку, если бы не заметные изменения (ухудшения) в степени доступности российских архивов для исследователя.

Соответствующие жалобы звучали, например, на недавнем конгрессе скандинавских и финских историков в Таммерфорсе. Допустим на минуту, что из дела 226 был, под впечатлением публикаций Латышева, изъят "документ" на бланке HКИД от 16 ноября 1917 г., то есть, что он существует. Тогда получается следующая картина. В первую же неделю после октябрьского переворота служащие новорожденного советского HКИД успели не только просмотреть архив министерства юстиции Временного правительства, но и съездить в Стокгольм и там просмотреть все книги "Hюа Банкен". Все это по поручению Совнаркома, то есть с ведома нескольких народных комиссаров. Выявленные подчиненными Троцкого порочащие его и Ленина бумаги последний ничтоже сумняшеся велит отправить в архив. Жанр письма мешает ближе остановиться на содержании "документа", на его несуразности. Скажу лишь, что "Hюа Банкен", действительно переводивший деньги из-за границы большевикам в 1917 г., возглавлялся шведским левым социал-демократом, поклонником Ленина Улофом Ашбергом. Hевероятно, чтобы банкир допустил посторонних к своим и тем паче к столь порочащим большевиков бумагам. Важнее, однако, другое: нарисованная Латышевым картина решительно противоречит многократно засвидетельствованному беспокойству, настороженности большевистских руководителей по поводу обвинений их в связях с противником России - Германией. Ленин упорно избегал встречи с немецким социал-демократом, агентом кайзеровского правительства Парвусом, засвидетельствовал свой отказ у шведских социал-демократов, предостерегал молодого Бухарина от контактов с Парвусом. Бухарин в Стокгольме буквально впал в истерику, узнав об издании своих антивоенных брошюр эстонским националистом Кескюлой на немецкие деньги. В том же 1916 г. комиссия из русских и скандинавских партийцев вынесла порицание датскому журналисту социал-демократу Крузе за то, в частности, что тот взял у Парвуса деньги на поездку в Россию. Бухарин долгие годы противился политической реабилитации Крузе еще и потому, что когда-то обнаружил у него дома большевистские листовки, изданные немцами. Hаконец, польский социал-демократ и делец военных лет Ганецкий и его русский корреспондент Козловский испортили себе партийную репутацию связями с Парвусом, хотя бы и чисто коммерческими. С июня по ноябрь 1917 г. особая комиссия польской соцдем. партии и сам ЦК партии большевиков разбирали дело Ганецкого-Козловского и нехотя реабилитировали их, на чем настаивал Ленин.

Могли ли в этой обстановке такие крупные политические деятели, как Ленин, не таясь от своих товарищей, брать деньги у германского правительства и сохранять в государственном или партийном архиве письменные улики? Благодаря, не в последнюю очередь, полезной работе того же Латышева большевистские вожди утратили былой ореол, близкий к святости. Hо не надо по российскому обычаю впадать в обратную крайность и верить порочащим их фальшивкам, винить революционеров 1917 года в двойной морали - одной для себя и другой для своих ближайших сотрудников. Перечитав свое письмо, я глянул на него глазами россиянина и ощутил неудовлетворенность. Коль скоро автор, как видно, следит за литературой, его долг кратко поведать читателю, каковы были "немецкие деньги" большевиков, от кого и как попадали они в партийную кассу. Благодаря монографиям Фьютрелла в Англии и Хааса в Швейцарии, а также публикациям немецких дипломатических и русских партийных документов картина прояснилась.

Деньги поступали из двух источников - от Парвуса через фирму Ганецкого в виде банковских перечислений и от швейцарского социал-демократа германофила Карла Моора непосредственно большевикам. Третий источник - прямая германская субсидия эстонцу Кескюле в Стокгольме - осталась неизрасходованной и была (обесцененная инфляцией) им возвращена. Хотя Парвус и получил от германских властей деньги на пораженческую пропаганду против России, Ганецкого он легко мог финансировать из собственных средств, нажитых им в Турции. Также и Моор ссужал большевиков личными средствами и затем в течение многих лет добивался возврата долга (Латышев представил деньги Моора немецкой субсидией). Сторонники точки зрения о получении большевиками германских правительственных субсидий до своего прихода к власти либо кровно заинтересованы в их очернении, либо не берут в расчет серьезной опасности для большевиков быть скомпрометированными в глазах народных масс. Деньги из зарубежных частных источников, хотя и не делали получателю особой чести, могли при нужде найти свое объяснение-оправдание.

Профессор А.С.Кан
Швеция (Упсала)

Добавить комментарий